• 1

    Цель

    Создание инновационного территориального центра в томской агломерации, концентрирующего передовые производства, качественные человеческие ресурсы и новую технологическую базу

  • 2

    Направления

    «Передовое производство», «Наука и образование», «Технологические инновации и новый бизнес», «Умный и удобный город», «Деловая среда»

  • 3

    Инвестиции

    250 млрд руб. – общий объем необходимых инвестиций до 2020 года. Объем подтвержденных внебюджетных средств – 65%

  • 4

    Участники

    12 федеральных министерств, 5 крупных компаний, институты развития, 6 университетов, 12 научных организаций, 400 малых и средних инновационных компаний и промышленных предприятий

  • 5

    Инструменты

    Более 50 федеральных инструментов и инициатив разной ведомственной принадлежности скоординированно используются для достижения цели Концепция

  • 6

    Дорожная карта

    65 мероприятий «дорожной карты» по реализации Концепции обеспечивают вовлечение заинтересованных сторон

  • 7

    Территории

    6 городских территорий томской агломерации развиваются в рамках Концепции: промышленный, внедренческий, научно-образовательный, историко-культурный, медицинский и спортивный парки

  • 8

    Кластеры

    6 кластеров являются основой реализации Концепции со специализацией в нефтехимии, ядерных технологиях, лесной промышленности, фармацевтике, медтехнике, IT, возобновляемых ресурсах, трудноизвлекаемых запасах

  • 9

    Рабочие места

    160 тысяч высокопроизводительных рабочих мест будет создано к 2020 году по итогам реализации Концепции

  • 10

    Проекты

    Более 100 промышленных, научно-образовательных, социальных и инфраструктурных проектов реализуется участниками Концепции

«Броди или проиграешь!»

01 ноября 2017 12:42

Максим Костарев

Директор компании «ЭлеСи» по инновационному развитию

«Если коммерсанты победят бухгалтеров и юристов, развернется активная деятельность, а через год компанию закроют, а управленцев посадят. Если бухгалтера и юристы победят — никто вообще никуда не сдвинется с места и бизнес загнется. Будут рулить только технари — ты никогда не сделаешь рыночное решение: оно будет самое классное, но его никто не купит. Когда найдется баланс, тогда будет и прогресс», — говорит директор компании «ЭлеСи» по инновационному развитию Максим Костарев. И предлагает «всем хотеть» и запускать процессы «конструктивного брожения». Например — в томской «Точке кипения».

Эге-гей против денег

— «Точка кипения» в Томске, по идее, должна способствовать возникновению и запуску новых механизмов кооперации университетов, государственных институтов и, главное, бизнеса. Как ты думаешь, получится получить реальные проекты?

— Такие вещи зависят от участников, конкретных компаний. Есть стартапы, где собрались пять-десять человек, взялись за руки и «эге-гей, побежали за горизонт». Или, пусть более или менее сформированный, в районе ста человек, но такой «околосемейный» бизнес — не потому, что там дяди-племенники работают, а потому что личностные связи поддерживаются очень плотно на всех уровнях, все люди одной формации. В таких компаниях — да, получается что-то делать, объединяться, творить. Как это, собственно, происходит в Томске.

— А другой сценарий?

— В компаниях за 150 человек, где уже сложилась вертикаль, есть собственники, — там все тяжелее. Хорошо если там есть инициативный топ-менеджмент, активное среднее звено — управленцы, которые чего-то хотят, вертятся, куда-то бегают. Но нужно не забывать они рискуют только своей зарплатой, с другой стороны есть «правда» инициаторов бизнеса — учредители, они несут серьезные риски своими активами и им нужно сегодня кормить коллектив и содержать бизнес, им понятнее жить в координатах «заказчик – подрядчик – деньги». С таким бизнесом любая стратегия — даже на год — очень тяжело обсуждается. Конечно, в бизнесе любой разговор должен подразумевать вопрос «а где деньги?». Максимум полгода у тебя срок, чтобы доказать, что будут деньги. И это единственный убедительный фактор. Поэтому вот эти тренды, которые декларируются в НТИ, АСИ, они разбиваются на том уровне. Очень тяжело с такими игроками выстраивать кластеры, альянсы и все остальное. Потому что стартовый период — выстраивания отношений, самоопределения — довольно долгий. Только когда-то, и то при обоюдной активности, может появиться продукт, который «дойдет» до денег.

— Вы конкретно про томскую ситуацию?

— Я думаю в Томске довольно много исключений, но в целом по России это объективные реалии сегодняшнего дня, с которыми я сталкиваюсь постоянно и везде. И в наших кластерах, проектных альянсах — тоже, конечно. Где-то это более ярко и открыто, где-то тихо, «за спиной», но так или иначе — всегда.

— «ЭлеСи» в альянс какой частью входит — вот этими передовыми командами?

— А по-другому не получается пока. Я уже последние два года работаю с кластером, и все ровно по схеме развивается. «Интересно, классно, перспективно» — хватает на год-два, потом появляется тема «а где деньги?», и все начинает потихоньку сливаться. Коммерсанты живут сегодняшним днем и не втягиваются в процесс, баланс пока ищется, но это, в принципе, нормально.

Топталки и бродилки

— Какие могу быть решения, чтобы все-таки выруливать на какой-то путь?

— Давайте пример приведу. Мы два года ездили в одну компанию — что называется «за бесплатно»: ни контрактов, ни обязательств, даже никаких обещаний. Просто пытались найти нишу у этого заказчика, топтались на поляне. И вот за это время у самой компании стало меняться мировоззрение, формироваться понимание, зачем все это надо. Изначально как бывает? Они говорят: «Мы без этого двадцать лет работаем, и ничего. Ну, модно, современно, а что дальше?». Где деньги, короче… В процессе общения проясняется: «Точно, вот это нам надо, это даст нам возможность сделать рывок». Причем проясняется у обеих сторон: и что предложить, и что на самом деле надо. Тогда уже могут получиться заказы, контракты и прочие товарно-денежные отношения.

— Такая практика — случайная, единичная?

— Коммерсантов, которые умеют в таких режимах работать, действительно единицы. Большинство живут сегодняшним: «Дайте прайс, дайте клиентскую базу, я пошел продавать». В стратегию редко кто идет. Однако вот еще пример — дорожная отрасль. Сейчас весь мир работает в сфере цифровизации темы: системы автоматического управления дорожным движением, платные дороги, мониторинг, обмен информацией с автомобилем. Нам это интересно. Но в России в этой области нет «завтра», все проекты с деньгами — это три-пять лет. И вот мы уже пару лет опять же «топчемся» в отраслевых институтах, госкомпаниях, профильных структурах. Могу сказать, что постепенно в этой длинной коммуникации формируется облик того, что можно (нам) и нужно (им) сделать.

— То есть все-таки возможно?

— Да, вот в таком «брожении», причем обоюдно заинтересованном. Не просто мы приходим, а от нас отбиваются… Если у нас интерес, у них интерес — пусть даже они не совсем совпадают на первых порах, — тогда возможно конструктивное «брожение». Если «Точка» будет катализировать такой процесс, это будет очень здорово.

— Получается, сюда нужно затащить потенциальных потребителей решений?

— Да, и вместе с ними формировать рынки. Потому что есть две самые плохие концепции. Первая — когда заказчик полностью знает, что ему нужно. Это значит, что, скорее всего, он ничего не знает, а просто решает сиюминутные проблемы, «тушит пожары». Вторая — когда подрядчик говорит: «Я знаю, что вам нужно». Они никогда не найдут общий язык, и у них ничего не получится, скорее всего. Когда начинается диалог, тогда начинается и понимание, при чем диалог это не только говорить, но и слушать. Но это все тяжело, долго, это год-два-три «поцелуев» и «разводов».

— А какие-то условия, необходимые для благоприятного исхода, можете назвать?

— Только если со всех сторон есть заинтересованные команды. А не так, что кто-то что-то доказывает, или кто-то у кого-то клянчит. Помню одно обсуждение на тему того, как можно выстроить отношения с госкорпорациями. Единственный формат, который нашелся, — появление в госкорпорациях каких-то активных и заинтересованных команд, причем уровня принимающих решения. К тому же пришли.

До революции — эволюция

— Совместная выработка политики должна быть на таких же принципах основана?

— Да, но пока не очень получается, по-моему. Вот на стратегической сессии, где участвовали бизнес, власть и университеты, четко было видно. Бизнес — он вполне готов к общению, может слушать и слышать. Если выходит университет, он двигает свое, не слышит ничего. Все говорят: «Нам надо то, нам этого не хватает», а они в ответ: «У нас все есть». Рассказывали, какое великолепное в Томске дошкольное образование, школы, вузы лучшие в мире. А я сам с вузами постоянно общаюсь и вижу, что происходит. Даже если есть что-то, до этого не добраться. Они говорят «эта задача решена», а на деле оно не соответствует текущим потребностям даже, не то что перспективе… И ведь не хотят предлагать, или, если грубо, — продавать себя. Интонация такая: «Ну, давайте, если вы хотите, настаиваете, давайте попробуем». У них какие-то свои интересы, не связанные с бизнесом или с окружающей средой в широком смысле…

— Как с этим работать?

— Пока не будет встречного движения вуза к бизнесу, ничего не получится. Я на той стратегической сессии довольно резко высказался. Как бы это ни звучало, университеты должны переходить в формат взаимодействия «заказчик – услуга». Студент, его родители — заказчики. Нужно смотреть, что они хотят, и как это организовать. Бизнес — потребитель разработок и технологий, и общаться с ним надо в этой логике. А мы что слышим? «Студент обязан», «бизнес должен». Нет стремления договариваться, организовывать двустороннее движение хотя бы, если уж не предлагать себя…

— Вузы сейчас пытаются стимулировать технологическое предпринимательство, генерировать стартапы…

— Стартапы, стартапы, стартапы! Все делают стартапы — правительство, вузы. Я опасаюсь, что мы из-за интенсивного удобрения стартапов поколение потеряем. Смотрите. Студент пришел в вуз. Если он активный, он имеет стипендию, соцпакет, тренажерный зал там бесплатный, все блага. Пожалуйста, пользуйся, не напрягайся. Ладно. К концу учебы его начинают удобрять: «Давай-ка, ты же умненький, стартапчик забабахай. Мы поможем, базу дадим, денежек, все у тебя хорошо будет». Он под неусыпным бдением преподавателей выбирает какую-то тему и начинает ее развивать, в том числе с поддержкой грантов. При этом не видя рынка и не выходя на него. Через пять лет поддержка заканчивается, а он работать не научился, зарабатывать не научился, результата добиваться не научился, зато ему понравилось быть в процессе. Реально стрельнет не больше 10%, а остальные 90% поколения? Половина из них вернется обратно, если вузы будут в состоянии их проглотить. А половина… я не знаю, куда денутся. Они начнут консультантами в магазинах работать. Кто поумнее, пойдут на стартовые позиции в действующий бизнесе, потеряв минимум 5 лет. Не получается почему-то у нас выдерживать грань между предоставлением возможностей и перекармливанием. У нас либо «ничего и вопреки», либо задушат в объятиях.

— Но это вроде бы в русле заявленной идеологии работы на перспективных, прорывных рынках…

— Концепция «надо не догонять, а перепрыгнуть», да. Но она как-то прямолинейно понимается. Вот сейчас мы выберем послезавтрашние технологии и куда-то туда скакнем?.. И что?.. AutoNet: мы не занимаемся созданием нормальной инфраструктуры для дороги — передовой, цифровой. Мы занимаемся беспилотниками, которые будут ездить да хоть по тайге. Занимаемся уже три-пять лет в активной фазе и не получаем каких-то реальных результатов. Рядом Швеция уже делает беспилотники, которые сами паркуются, выбирают полосу движения, видят препятствия, общаются между собой. Но у них сначала были решены базовые проблемы — создана инфраструктура для этих машин: правильные парковочные места, системы управления. Я не говорю, что не надо через технологическое поколение смотреть, но, наверное, не все должны бежать туда, кому-то надо решать и сегодняшние проблемы.

— Это совершенно точно. Только кому?

— Что у нас происходило в начале 90-х? Если у тебя нет высшего образования, ты — никто. Плохо учился — иди в «фазанку» и на завод. Теперь мы в темпе поднимаем среднее профессиональное образование, WorldSkills, потому что работать некому. Пришла другая промышленность, а мы вязнем не кому работать. Вот этим надо заниматься, иначе никуда не то что не скакнем, просто не сдвинемся.

— Но когда ресурсов нет на все? Конечно, хорошо бы одинаково интенсивно заниматься и аграрным развитием, и индустриальным...

— Есть деньги. Просто надо уметь до них добраться. И надо и тем, и другим, и третьим предоставить возможность, не давить всей мощью в одну сторону. А то получается, кто «эге-гей, побежали», беспилотники, стартапы — молодцы, а остальные — фу, прошлый век, напоминает ситуацию с «фазанками». У нас самая большая в мире газо-нефте транспортная система, а уровень автоматизации очень слабый. О половине объектов нет цифровой информации — перекрестились и качаем недра «ведрами». Про дороги и их инфраструктуру я вообще молчу. В общем, нужно не только революции делать, но и эволюционировать. И не пытаться встраиваться во все цепочки, пусть даже передовые перспективные. Надо находить свои цепочки и становиться в них лучшими.

Решиться и идти

— А вот скажи, как этот выбор производится?

— Ну, есть, мне кажется, очевидные вещи. Допустим, автомобилестроение — это явно не наше, мы там отстали на несколько поколений. Ну, и не надо туда лезть.

— Вот ты говорил «IT и дорога», другие примеры приводил. Какие темы объективно разумно отрабатывать, складывать кооперацию?

— Например, та же цифровая экономика. Мы в «ЭлеСи» здесь видим для себя в первую очередь цифровизацию производства. Цифровые двойники, технологии предиктивного управления, каких-то прогнозов. Соответственно, изменение технологий в специализированных областях — техническое зрение, дополненная реальность, которые позволяют КПД человеческого труда поднять на сумасшедший уровень.

— Это только на российском рынке, да?

— Почему? Нет. Что касается «цифры», софта, перепрыгнуть сейчас из наших проблем, которые мы решаем в России, в проблемы, которые надо решать, допустим, в Германии, — вообще не проблема. По крайней мере в технологическом плане. Тут, скорее, не знаю, решиться на это надо…

— Сейчас все говорят про сквозные цифровые технологии. Есть по ним намерения или проекты?

— У нас, к примеру, по нейросетям стоит одна из задач. Про дороги. Мы сканируем дорогу, получаем цифровые данные, а дальше их надо обрабатывать, визуализировать. Специалист-дорожник, когда смотрит, видит толщину слоев дороги — песок, щебень, асфальт. А вот алгоритм этого не может, потому что у человека есть еще и память, предыдущий опыт, который естественным образом синтезируется. И вот этот синтез, обучаемость — из области технологий нейросетей.

— А большие данные?

— Тут я не очень понимаю термин. Мы когда-то делали проект для нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан», там в режиме реального времени от оборудования приходило несколько миллионов сигналов. Не значений, а сигналов — то есть после обработки умножается все, а если взять период накопления изменения значений по этим сигналам, то …. И мы тогда не считали, что это big data, термин еще в моду не вошел, просто работали с этими объемами. Наверное, суть не в названиях, не в big data ради big data или нейросетях ради нейросетей. Однозначные ответы не нужны — вернее, даже вопросы такие не нужны. Суть в том, где их применять — и big data, и нейросети, и все прочее. Нужна задача, где эти технологии востребованы. Когда в этой логике будем думать, тогда быстрее пойдем…

Поделиться: