• 1

    Цель

    Создание инновационного территориального центра в томской агломерации, концентрирующего передовые производства, качественные человеческие ресурсы и новую технологическую базу

  • 2

    Направления

    «Передовое производство», «Наука и образование», «Технологические инновации и новый бизнес», «Умный и удобный город», «Деловая среда»

  • 3

    Инвестиции

    250 млрд руб. – общий объем необходимых инвестиций до 2020 года. Объем подтвержденных внебюджетных средств – 65%

  • 4

    Участники

    12 федеральных министерств, 5 крупных компаний, институты развития, 6 университетов, 12 научных организаций, 400 малых и средних инновационных компаний и промышленных предприятий

  • 5

    Инструменты

    Более 50 федеральных инструментов и инициатив разной ведомственной принадлежности скоординированно используются для достижения цели Концепция

  • 6

    Дорожная карта

    65 мероприятий «дорожной карты» по реализации Концепции обеспечивают вовлечение заинтересованных сторон

  • 7

    Территории

    6 городских территорий томской агломерации развиваются в рамках Концепции: промышленный, внедренческий, научно-образовательный, историко-культурный, медицинский и спортивный парки

  • 8

    Кластеры

    6 кластеров являются основой реализации Концепции со специализацией в нефтехимии, ядерных технологиях, лесной промышленности, фармацевтике, медтехнике, IT, возобновляемых ресурсах, трудноизвлекаемых запасах

  • 9

    Рабочие места

    160 тысяч высокопроизводительных рабочих мест будет создано к 2020 году по итогам реализации Концепции

  • 10

    Проекты

    Более 100 промышленных, научно-образовательных, социальных и инфраструктурных проектов реализуется участниками Концепции

Мы сделали прекрасное изобретение

17 февраля 2012 16:30

Алексей Князев

Заведующий лабораторией каталитических исследований Томского государственного университета

Продавать или внедрять? Ответ знают в Сибири

Интервью Татьяны Пичугиной (STRF.ru) с заведующим лабораторией каталитических исследований Томского государственного университета (ТГУ), кандидатом химических наук, лауреатом премии Президента Российской Федерации в 2009 году Алексеем Князевым.

Князев Алексей Сергеевич

1978 года рождения, заведующий лабораторией каталитических исследований Томского государственного университета (ТГУ), кандидат химических наук, лауреат премии Президента Российской Федерации в 2009 году «за разработку и опытно-промышленное освоение технологии производства глиоксаля с применением наноструктурированных катализаторов нового поколения».

Глиоксаль применяется во многих химических производствах — ракетного топлива, лекарств, моющих средств, в деревообработке и т.д. С распадом СССР производство глиоксаля, расположенное в Армении, было утеряно для России.

Теперь его по технологии, созданной в лаборатории Князева в ТГУ, выпускает компания «Новохим».

С молодым химиком и предпринимателем Алексеем Князевым я встретилась в актовом зале Томского госуниверситета. Согласившись на интервью, учёный сразу предупредил: у него мало времени. Не теряя ни секунды, он энергично и обстоятельно ответил на мои вопросы и отправился по делам. Наш разговор происходил в конце ноября, как раз тогда шёл ремонт целого этажа в одном из университетских зданий, предназначенного для его лаборатории (Татьяна Пичугина).

Как у Вас получается руководить и лабораторией, и производством?

Алексей Князев: Я занимаю должность заведующего лабораторией Томского государственного университета. Моя лаборатория осуществляет в максимально полном контакте производственное и научно-техническое сопровождение ряда производств. Я не являюсь соучредителем каких-то предприятий или директором. Но судьба нескольких созданных нами предприятий зависит от наших решений.

Вы говорите о МИПах — малых инновационных предприятиях?

АК: В основном да. Мы берём всё, что в этой жизни есть. По 218-му постановлению сейчас строится производство для выпуска глиоксаля в городе Бийск (где делают «Булаву». — STRF.ru). Из 500 тонн вещества, наверное, процентов 20 пойдёт как компонент для ракетного топлива, остальное — на мирные цели, как лекарственные субстанции. В Томске мы производим глиоксаль технического качества, необходимый для массы разных производств. Но для фармации, для тонкого органического синтеза, для специфических задач военной промышленности нужен очень чистый продукт, причём обезвоженный — это особая технология, которую тоже мы создали. Именно она будет реализована в Бийске.

Кому принадлежит интеллектуальная собственность на технологию глиоксаля? И на каких условиях работает предприятие «Новохим», которое его производит?

АК: Наша лаборатория владеет патентом. А у «Новохима» с нами, если не ошибаюсь, четыре лицензионных соглашения на разные продукты. По одному лицензионному соглашению они начинают платить со следующего года. По другим трём они начинают платить, когда у них объём продаж превысит 5 миллионов рублей, наверное, в марте-апреле это произойдёт. Мы будем получать 1,5 процента от объёма продаж. С предприятий, созданных по 217-ФЗ, мы будем получать свою долю из прибыли. Я рассчитываю, что наша лаборатория в следующем году выйдет на объём не менее 5 миллионов рублей. В принципе, я думаю, что в районе 50 миллионов рублей ежегодно мы будем получать за счёт таких лицензионных отчислений.

Это большая сумма.

АК: У меня в лаборатории 56 человек. В месяц на зарплату уходит 1,5 миллиона рублей. Плюс мне нужны приборы, нужно поддерживать оборудование.

Расскажите об истории технологии производства глиоксаля.

АК: Научный руководитель лаборатории поставила эту задачу в 1992 году (профессор Лариса Курина. — STRF.ru). Меня тогда и в университете ещё не было. Над этой темой усиленно работал коллектив в течение 11 лет, наверное, человек пять, которые придумали и реализовали идею [синтеза глиоксаля]. Я позже участвовал в разработке и в своей кандидатской диссертации в 2003 году защищал принцип, на котором сейчас базируется эта технология.

Как Вам удалось коммерциализовать эту разработку? Вы получили какой-то грант?

АК: Мы сделали прекрасное изобретение. Я отчётливо осознавал, что это нельзя положить на полку и успокоиться на том, чтобы опубликовать статью. Мы действительно разработали хороший, классный катализатор [ускоряющий синтез глиоксаля], который лучше всех остальных. Надо его продавать. Но как, куда, кому? Мы отправили запрос в Германию, в компанию BASF: «Купите эту разработку!» Они откликнулись, но дальше дело не пошло.

Выходит, Вы были готовы продать им технологию?

АК: Да. Но мы не знали толком, что и как. Я ходил и советовался со всеми, что мне продавать: катализатор или технологию? Я узнавал у людей — ни у кого особо опыта не было.

Но ведь ещё в советское время были разработаны какие-то схемы внедрения. Наверное, университет должен был помочь?

АК: Опыт внедрения есть, скажем, у физиков и электронщиков, со своими продуктами. Но у химиков есть своя специфика. Действительно — проблематично продать технологию. Так или иначе, благо, что мы её не продали. Значит, надо пробовать самим. Я тогда свой первый грант написал, и администрация Томской области поддержала молодых учёных. Мы получили 90 тысяч рублей, купили какие-то железяки.

В РОСНАНО подавали заявку?

АК: Мы написали для них проект ещё в 2006–2007 году. Началась по нему работа. А потом я решил, что не хочу с РОСНАНО связываться.

Почему?

АК: Потому что у них очень жёсткие условия, а химические проекты в эти жёсткие условия не укладываются. Срок окупаемости химических проектов — семь лет, а им нужно три. Они говорят: «Нам нужно отдать не менее миллиарда». А мне столько не нужно. И так далее. Есть определённые вещи, которые меня в требованиях РОСНАНО не устраивают. Самое главное из них — это позиция человека, дающего деньги. Она означает, что человек, вкладывая деньги, может требовать всё что угодно. А учёный, у которого есть своя идея, должен отвечать за всё. Это чрезвычайное неравноправие. И контракт, в котором описываются все «парашюты» и проблемы, сваливается на разработчика.

Сейчас мы идём другим путём: используем возможность создавать малые предприятия, небольшие бизнесы. Мы 21 числа (21 ноября 2011 года. — STRF.ru) зарегистрировали четвёртое или пятое предприятие. И будем каждый год по два-три создавать. У нас масса идей, научных разработок, которые принесут реальную прибыль на предприятиях.

Всё-таки на чьи деньги Вы построили производство?

АК: В рамках ФЦП «Исследования и разработки…» по направлению 2.3 «Индустрия наносистем» нам выделили 60 миллионов рублей, потом цифра снизилась до 57. Это позволило отработать технологию, оборудование закупить. Сейчас у нас партнёрство с частной компанией «Новохим» — совместно эксплуатируем опытное производство.

Они тоже вложились?

АК: Да. И сейчас планируется развивать это производство, делать завод на 20 тысяч тонн.

Вы собираетесь работать только на внутреннем рынке или будете выходить на внешний?

АК: Что касается внешнего рынка, то вопрос сложный. Сейчас мы не закрываем всех потребностей отечественного. А вообще, в планах предприятия, которое производит продукцию, — выход на все рынки.

А на данной стадии больше всего преобладает поддержка государства или частников?

АК: Для предприятий сейчас — государственная. Я хочу, чтобы было 50 на 50. Гранты — не вечное дело. Мы очень серьёзную школу воспитываем — молодых специалистов, ориентированных на реальные вещи. У этих ребят глаза горят. Они ко мне приходят, я им даю задачу, объясняю, для чего это нужно. И они к концу диплома уже на заводе внедряют это. Вот простой пример: нужно было сделать маленькую ячейку для очистки продукта. Студент сделал такую ячеечку, а через полгода мы уже заказали огромный аппарат, и он на этом свой диплом защищал. Конечно, мотивация у ребят просто огромная. Они получают вполне достойную зарплату.

Какие советы дадите учёному, который работал-работал, а потом вдруг решил заняться внедрением своих наработок?

АК: Совет таков: поверить в себя, понять, что сейчас государство уделяет серьёзнейшее внимание подобным вопросам. И если ты чувствуешь, что можешь и хочешь, — бери и делай. Всё для этого есть.

Предположим, он, как и Вы, защитил кандидатскую диссертацию. В ней изложил некое ноу-хау. Что ему делать дальше?

АК: Планировать работу. Написать так: «В течение пяти лет я это внедрю». Сразу же поискать подходящие конференции. Взять «У.М.Н.И.К.» — уже будет легче. Дальше прописать стратегический план, как это должно быть.

Он же не умеет! Он только статьи может писать…

АК: Пусть он представит, что его разработка функционирует, что есть завод, где его принцип, прибор или ещё что-то применяются. Что должно быть у них, чтобы они это использовали? И уже от этого надо разворачивать цепочку.

Фактически надо пойти на завод и узнать, как технология работает?

АК: Надо очень много советоваться, приезжать к тем, кто чего-то добился, смотреть. Сейчас же есть база НИАС (разработка МИФИ «Молодые учёные России». — STRF.ru), где учёные будут регистрироваться, через неё будет идти общение. Надо очень внимательно посмотреть на положительные примеры. Надо хорошо поработать с государственными программами поддержки. Сейчас есть возможность через ФЦП примкнуть к одной из технологических платформ — нужно обратиться в эту технологическую платформу, сделать доклад, что вы разработали то-то и то-то, попросить соединить вас с промышленниками и институтами.

Вы сами подключились к технологической платформе?

АК: К «Медицине будущего». В Томске находится головная организация, которая её разработала. Мы сейчас знаем, что из глиоксаля можно сделать хирургические нити. Мы нашли тех, кто делает эти нити, кто пытался их делать, кто разрабатывал, кто сертифицировал, кто анализировал, кто проводит испытания (это когда на кроликах зашиваются). Всех собрали, подписали техническое задание, стратегический план, подали заявку через техплатформу, что мы готовы выполнить такую опытную технологическую работу по созданию российской технологии, созданию опытного производства шовного материала. Сейчас один метр нити стоит 300 рублей. Цену можно снизить на 30 процентов. Для того чтобы хирург зашивал больного дешёвой нитью, необходимо то-то и то-то. Мы понимаем, какой объём денег нам нужен для этого. Если не получится, найдём промышленного партнёра.

Чтобы выйти на производство, где искать поддержку?

АК: Если уже выходите на производство, лучше делать предприятие по 217-ФЗ. Им очень хорошо помогают на старте, дают субсидии на закупку оборудования, материала, хорошие налоговые поблажки. А через малые предприятия уже можно выходить на производство. При этом есть поддержка через Фонд Бортника, через ФЦП, через технологические платформы. Если очень уверены в идее — то РВК.

А есть ли на этом пути пробелы, не прикрытые господдержкой? Есть ли моменты, когда Вы не знаете, где её искать?

АК: Есть проблема, связанная с критическими технологиями: который год они обновляются, а в них так и не вошли тяжёлое машиностроение и химия, которой я занимаюсь.

Ни одна из них Вам не подходит?

АК: В ФЦП критические технологии так прописаны, что чистой химии нет. Я должен привязываться к «рациональному природопользованию», к «медицине», к «наноматериалам». Каждый раз переворачиваю проект с ног на голову, хотя реально делаю продукты, которые нужны и которые получаются химическим путём. Проблема такова: начинаешь заниматься удобрениями и понимаешь — они государству не нужны. Нет в списке критических технологий твоей тематики. Я уже изобрёл хорошие лекарства или ещё что-то, а это не входит в планы государства! И ещё: у нас критические технологии живут очень долго. Лучше взять опыт Советского Союза, когда использовали «пятилетку», — это более вменяемый план, чем 10 лет по 26 технологиям делаем одно и то же.

Когда я в Барнауле встречался с президентом, говорил, что в стране жутко не хватает опытно-промышленных установок и мест, где стоят такие установки, — инжиниринговых центров. Вот это, наверное, пробел (то, о чём вы меня спросили). На научные исследования — непаханое поле грантов и денег. На внедрение производств — есть. А между тем, чтобы получить реализацию в пробирке или на грядке, и тем, чтобы засеять поле или сделать огромный завод, разверзается пробел. Нет опытно-конструкторской, опытно-технологической стадии — это ещё не завод, но уже не лаборатория.

И как этому помочь?

АК: Это очень затратная штука. Она окупается только тогда, когда технология продана на завод. А до этого туда вкладываешь, как в чёрную дыру. Мы сделали опытную установку самостоятельно, эксплуатируем её уже три года, платим за аренду. У нас штатный сварщик, фрезеровщик и другие рабочие. Мы очень много денег тратим на неё, а если бы объединились с кем-то в этом деле, то вышло бы на порядок дешевле.

Поделиться: